Организатор: Институт биосенсорной психологии. Направление Владимира Тонкова.

Дата начала: 31 июля

31 июля 2010 г. в Санкт-Петербурге прошло торжественное мероприятие, посвященное двадцатилетию Направления биосенсорных дисциплин, прошедшего путь от Института сверхсознательного до Института биосенсорной психологии. На мероприятие были приглашены все, кто обучался в Направлении В.Тонкова в период с 1990 по 2010 годы.

Присутствовало порядка 200 человек. Все пришедшие получили значки общества биосенсорных дисциплин, а также памятные медали, выпущенные к 20-летию Направления. Также можно было ознакомиться с первым номером научно-популярного журнала «Жизневед», выпуском которого занимается группа слушателей Института.

Торжественную часть мероприятия открыл ректор Института биосенсорной психологии Ветренко Павел Павлович, рассказавший об официальных вехах и достижениях Направления. Было заслушано видеоприветствие от Дульнева Геннадия Николаевича, д.т.н., профессора, заслуженного деятеля науки и техники РФ, действительного члена РАЕН. Затем слово взял Тонков Владимир Викторович - проф., Президент Института биосенсорной психологии, основоположник биосенсорных психодисциплин. Текст его выступления вы можете прочитать ниже.

Тонкову В.В. была вручена памятная награда от Боровкова Евгения Измайловича, члена Бюро Федерации Космонавтики России, президента МАИСУ, отметившего большую важность деятельности Тонкова В.В. для всего человечества.

В перерыве на фуршете царила непринужденная обстановка, позволявшая пришедшим свободно общаться друг с другом, в том числе повидаться с теми, кого давно не видели.

Во второй части мероприятия своими воспоминаниями об истории Направления, а отчасти и опытом занятий, делились слушатели Направления разных лет – начиная первыми годами преподавания В.В.Тонкова, и заканчивая участниками последних курсов Института. Из этих выступлений было видно, насколько мы все, обучавшиеся в Направлении, разные – с разным багажом знаний, с разным опытом, и к разному в итоге пришедшие в своей жизни. И насколько мы похожи – глубиной постижения предмета обучения, трепетно-уважительным отношением к полученным практикам и несомненной признательностью к В.В.Тонкову за то, к чему он нам позволил прикоснуться.
Выступали: Шарейко Наталья Львовна, Шапиро Олег Генрихович, Паткин Роман, Калюжная Наталья, Инго Ламбрехт (Ingo Lambrecht), Тихомиров Андрей и участники курса «Смертников», Задорина Юлия и участники «Годового курса», Киримов Александр, Игнатьева Светлана, Кулагин Андрей, Тарасов Владимир, Бурнос Елена, Никандрова Светлана, Алейникова Елена, Кузнецова Надежда, Мусин Евгений.

После окончания мероприятия для всех желающих были открыты двери Загородного Центра Направления, где общение и было продолжено в дружеской атмосфере.

Фотогалерея мероприятия «Двадцатилетие Направления биосенсорных дисциплин».

Выступление профессора Крашенюка А.И. на Двадцатилетии Направления биосенсорных дисциплин.

Текст выступления В.В.Тонкова на торжественном мероприятии 31 июля 2010г.

Здравствуйте, уважаемые господа, друзья - кто как себя называет.

Начну с грустного.

Нашему направлению исполнилось двадцать лет и, как любое направление, которое просуществовало более пяти или десяти лет, оно имеет огромное количество неприятностей и огромное количество сложностей.

…Говоря о нашем направлении, пожалуй, нужно остановиться на самой первой вещи. И она тоже, с одной стороны приятна, с другой стороны – неприятна.

Зачастую Направление отождествляют лично со мной.

Так ли это? Нет, конечно. Направление существует без меня.

Почему я говорю, что с одной стороны это приятно, с другой – нет? Само Направление, хотим мы этого или не хотим, объединяет тех людей, которые получали когда-либо у нас образование – в то время, когда у нас уже были образовательные лицензии, либо когда их не было, и они просто учились. Учились у меня и у тех людей, которые имели ко мне отношение. И очень грустно осознавать, что большинство этих людей почему-то думают, что если их нет сегодня в этом зале, то они не являются участниками Направления.

Ну, что вам сказать… Есть такой анекдот, довольно неприличный, но очень жизненный. Как обычно, такие анекдоты происходят в городе Одессе. Приходит маленький Мойша домой и говорит: «Я сегодня подумал, и я не хочу быть евреем, я буду украинцем». Ну, папа вздохнул, мама вздохнула, и загнали Мойшу в комнату, и сказали, чтобы он посидел, подумал. Проходит час. Папа с мамой приходят проведать Мойшу, и Мойша в ответ на вопрос, подумал он или нет, отвечает, мол, что он всего час как не еврей, но евреев почему-то недолюбливает.

Понимаете, здесь та же самая ситуация: мы можем сколько угодно пытаться «откреститься» от вашей принадлежности к Направлению, но это ничего не меняет, и мы в той или иной мере «замазаны» тем, что происходит здесь.

Попытка отождествить Направление лично со мной – это, быстрее, серьёзная ошибка тех людей, которые не понимают того, что с ними происходит. Которые на самом деле видят все свои взаимоотношения с Направлением через призму отношений со мной.

Почему я об этом говорю? За двадцать лет существования нашего Направления у нас сменился ряд руководителей, ряд участников высокого уровня. Ряд этих людей, будем откровенно говорить, очернили себя с ног до головы, и они являются здесь, мягко говоря, нежелательными персонами. Потому что есть, будем говорить откровенно, руководители, которые гадили направлению так, как никто не гадил. Я не хочу рассказывать подробности, но, поверьте, они вам очень не понравятся.

Но кроме этого здесь, как я понимаю, отсутствует ряд других людей. Людей, которые когда-то убеждали относящихся к Направлению, что Направление является очень важным для них самих, для тех людей, которые приходят в него, и для тех людей, которые придут после. И эти люди выступают как предатели.

При этом я рад, что ряд людей, с которыми мы в своё время разошлись, находятся в этом зале.

Ну, это если о грустном. А теперь о хорошем.

Да, действительно, наше Направление, которое начиналось как маленькая-маленькая группа единомышленников, пытавшихся заниматься экстрасенсорикой, мистикой и прочим, и которая видела в этом только одно – божественное предначертание, постепенно перешла в область, когда всё это переплелось и с наукой, и с искусством, и многими другими областями.

Для большого количества участников, приходивших ко мне или к тем людям, которые мне об этом рассказывали, это было прямым признаком падения и деградации Направления. Эти люди почему-то считали, что Направление может правильно развиваться только в том случае, если, во-первых, мы стоим в оппозиции к тому государству, в котором находимся, и клянём всех, не останавливаясь. А во-вторых, если мы можем все дружно перейти какую-то черту и устроить какую-то массовую оргию, в которой быстрее надо разбираться психиатру, чем кому-либо другому.

С того момента, как в Направлении появился термин «адекватность», то есть здравость мышления, здравость восприятия окружающего, с тех пор большое количество людей перестало с нами знакомиться по причине того, что мы стали мало интересны. Одно дело, когда мы впадаем в запредельные состояния, не используя наркотиков или ещё чего-либо, - это казалось им здорово. А когда людям предложили разобраться в чём-то – возникли сложности.

Одновременно с этим происходило понимание ситуации, осмысление. Возникла потребность в той или иной мере адаптироваться и защищать свои интересы. И сегодня, двадцать лет спустя, мы являемся одним из немногих направлений, которое, сохранив свои традиции, перешло 20-летний рубеж. Я могу на этом точно настаивать, потому что лучше меня никто не знает традиции Направления.

Я мог бы перечислить, чего не буду делать, большое количество направлений, которые были очень известны двадцать лет назад. Из этих направлений единицы дожили до сегодняшнего дня. Да, Павел Павлович (Ветренко П.П. – ректор Института биосенсорной психологии – Прим. ред.) правильно говорит, мы пережили большое количество нападок со стороны разнообразных органов, но при этом он забыл сказать об одной вещи: во время всех проверок выяснялось, что у нас отсутствуют нарушения. Я говорю о том, что нам удалось вырастить очень хорошее управленческое звено, которое знает законодательство, которое правильно выстраивает свою деятельность. И даже в те моменты, когда к нам приходят и говорят: «Мы вас будем закрывать при любом стечении обстоятельств», - даже в этих случаях эти люди в состоянии защитить Направление.

Почему я говорю «направление»? Направление объединяет не только тех людей, которые относятся к ассоциации целителей или к институту. Направление – это те люди, которые вообще когда-либо у нас занимались, даже в то время, когда не было никаких юридических лиц. Люди приходили, и они занимались не потому, что кто-то выдавал дипломы, а просто потому, что у них была к этому собственная потребность. Тогда возникает вопрос: так, может быть, так всё и должно было остаться? Ну, во-первых, мы бы здесь с вами не встречались тогда по поводу 20-летия Направления, поскольку нас закрыли бы значительно раньше, а во-вторых – мы бы не смогли на определённом этапе подойти к тому, что действительно важно для всего человечества.

Я хорошо помню то время, когда меня в глаза большое количество людей называло жуликом, шарлатаном, мерзавцем и так далее. Именно в этих терминах. Многие, кто знает меня достаточно давно, также знают, что в таких случаях я редко обхожусь интеллигентным лексиконом - я, конечно, отвечал аналогичными вещами. Ситуация выглядела так, что один человек говорил: «Дурак», а второй отвечал: «Сам дурак».

Всё это продолжалось до 2008 года, до тех пор, пока одна гражданка из Москвы (Тина Орская – Прим. ред.), точнее, сейчас даже очень сложно сказать, откуда она, потому что она вечно катается по всему миру, не предложила нам сделать какой-нибудь рекорд в одной московской организации, которая является подразделением книги рекордов Гиннеса. Я удивился и сказал: «А что можно вообще там зарегистрировать? Я ничего такого не могу сделать, на ум не приходит».

Мы месяца три-четыре, наверное, с ней ругались, она настаивала, чтобы я это сделал, а я говорил, что я не знаю, что сделать. В конце концов, мы вышли на такое наименование: «Самое большое количество людей, обученных в кратчайшие сроки навыкам телекинеза».

На сегодняшний момент этот маленький элемент обучения проходят у нас все по линии института и плюс множество людей вне института. В качестве примера: буквально 2-3 месяца назад Наталья Львовна Шарейко вернулась из Соединённых Штатов Америки, привезла список порядка 200 участников рекорда. И выяснилась интересная вещь: в США, оказывается, люди точно так же боятся подписываться своими фамилиями под телекинезом, как и в России.

Так вот, когда был зарегистрирован этот рекорд, стало скучно жить. За последние два с половиной года ни один человек не назвал меня шарлатаном, жуликом, подлецом или подонком. Вы знаете, настолько стало скучно жить!

По сути, наше несчастное маленькое Направление делало свои первые шаги в комнате, в большой-большой квартире, потом продолжало своё движение в маленьком классе. Первый класс школы, представьте себе: стульчики для маленьких детей. А потом потихонечку развивалось. И двадцать лет спустя оно объявило всему человечеству, что на протяжении многих лет ему нагло врали и лишали его собственного человеческого естества.

Это сложно понять тем людям, которые мало задумываются о том, что нас окружает. Это сложно понять тем людям, которые озабочены собственным духовным ростом и мало думают о тех людях, которые рядом с ними находятся.

По сути, мы взорвали научную парадигму. Мы впервые всенародно объявили о том, что этот эффект является не только не уделом отдельных уникальных людей, а о том, что это абсолютно естественная вещь, присущая любому человеку. И современная наука на протяжении столетий издевалась над всем человечеством, запрещая человечеству быть самим собой.

Тем, что было нами сделано в 2008 году, мы открыли новую страницу существования человечества, потому что на сегодняшний момент неизбежно любому нормальному человеку приходится с этим считаться.

Моя старшая дочь восемнадцати с половиной лет ходит в ВУЗ. Я однажды задал ей вопрос, не возникает ли у неё определённых проблем в связи с тем, чем занимается её отец. Она сказала, что среди знакомых и приятелей никаких проблем нет абсолютно, более того, им даже интересно. А среди преподавателей общее мнение: жулик, шарлатан, шаман и так далее.

Тогда возникает вопрос: я сам преподаю большое количество лет - двадцать лет, как видите, точно. Здесь есть большое количество людей тоже с очень богатым педагогическим стажем - у кого в чём. Кто-то, может быть, преподаёт русский язык или литератуту, кто-то математику, кто-то – физику и высшую математику.

Но давайте подумаем вот о чём. Те люди, которые учат мою дочь, думают о себе, что они глубоко эрудированные, подкованные и продвинутые люди. Но кем они выглядят в глазах окружающих? Правильно: престарелыми ретроградами, выжившими из ума.

Один наш американский знакомый, физик, который занимался у нас две недели и был обучен в том числе движению предметов, приехал в Соединённые Штаты Америки и беседовал со своим братом-физиком. Он сказал брату: «Слушай, брат, я тут предметы двигаю бесконтактно». Брат ему ответил, как говорят в русском интернете: «Гонишь!» Мол, не верю. Тот говорит: «Покажу!» И показал. Брат сказал: «Слишком близко». Он говорит: «С трёх метров могу». Показал с трёх метров. Брат долго молчал, молча встал и молча вышел за дверь. А как должен отреагировать физик, который дожил до заката своей жизни и всю жизнь свято верил в то, что «этого» не существует?.. Оба физика – с мировым именем.

Если говорить об истории Направления, то она очень многогранна. Вкратце она выглядит, наверное, так.

Однажды, когда будущему «великому учителю» нечего было кушать, точнее, ещё оставались некоторые денежки, но уже подходили к концу, «великий учитель» почесал за ухом, не помню за каким, и понял, что либо надо идти, как глубоко духовному лицу, в подземный переход и сидеть с протянутой рукой немытому и нестриженому, либо надо всё-таки сделать над собой усилие и как-то зарабатывать на жизнь.

Поскольку ничем другим больше заниматься не хотелось, поскольку я решил для себя, что только это будет моей профессиональной деятельностью, я начал думать, как же начать. А, если помните, тогда было огромное количество журнальчиков, газеток, иногда формата А4.

И вот одна такая газетка заинтересовала меня, я позвонил редактору. Редактор этой газеты оказался мужичком лет 45, и он сказал: «Слушай, нам это очень интересно, давайте мы соберёмся у нас, у одной пенсионерки знакомой и попробуем».

На первое занятие, как сейчас помню, собралось где-то 5-6 человек. На второе занятие собралось где-то человек 9-10. Когда на следующее занятие пришло человек 14-15, то, естественно, родственники этой пенсионерки, мягко говоря, взвыли. И четвёртое занятие мы уже проводили в школе, которая находилась буквально в нескольких ста метрах от того места, где жила эта пенсионерка.

Это был, как я сказал, первый класс, малюсенький, маленькие стульчики. В этом первом классе набилось тогда, если помню правильно, где-то до сорока человек. Как они там друг на дружке сидели, мне до сих пор сложно представить.

Постепенно, когда стало понятно, что людей все прибавляется, а это помещение уже не вмещает их даже стоя, встал вопрос о переезде. И мы перебрались в актовый зал Дома Книги. По тем временам это показалось очень даже хорошо, актовый зал был очень хороший. Кто не знает, Дом Книги – это сегодняшнее помещение «Зингер», до революции оно тоже было «Зингер». А между этими периодами был Дом Книги, во всяком случае, в последние годы существования Советского Союза.

Однажды, спустя месяца полтора или два, когда мы пришли на занятие, то обнаружили, что зал имеет разгромленный вид, стулья все собраны в одном месте, и какие-то хмурые дядьки что-то делают с полом. Мы возмутились, начали настаивать на том, что есть же договора - надо их исполнять. На нас посмотрели как на сумасшедших. Это было неудивительно – было начало 90-х. И тогда Виктор Васильевич Черников предложил свои услуги по поводу того, чтобы перебраться в бывший ЛИИЖТ – это Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта.

По тем временам это было довольно интересно, тем более не надо было ничего искать, предложение поступило тут же, он занимался там вместе с нами. На тот момент он руководил лабораторией, сейчас чем – не знаю. И мы перебрались туда. Сначала мы вели занятия в аудиториях на 60-80 человек. Насколько я помню, там мы спрессовывались где-то до 120-140 человек, а потом перешли в актовый зал этого самого ЛИИЖТа. Зал, конечно, по тем временам был огромный. И мы там «потерялись». А потом постепенно перебрались на Горьковскую.

Если помните, прямо напротив метро Горьковская - зал в общежитии ЛИИЖТа. Те, кто помнят этот зал, помнят, как это выглядело. Щели в окнах, в которые без преувеличения проходит рука. Выбитые стёкла, сломанные двери. А также обкуренные и обпитые студенты, ревущие в окна и двери. Но при этом зал запомнился мне как самое удобное для занятий место. И там проходила, по сути, основная фаза становления.

На определённом этапе мы разошлись с Черниковым - у нас были некоторые разночтения в представлении о том, чего себе не должен позволять администратор. По сути, я оставил ему свои группы в том зале и ушёл на новое место. И там уже руководителем стал Вадим Ивдокимов, который, кстати, сидит где-то наверху сейчас в этом зале.

Ивдокимов, со свойственной ему, чего уж там говорить,  хитростью, решил и нам в этом деле помочь, и самому существовать. Почему именно хитростью? Вадим, я сейчас расскажу про тебя интересную историю. Однажды, года, наверное, два спустя после того, как мы стали работать с Вадимом, когда у нас уже было помещение на Бабушкина - подвал порядка 130 метров, мы ехали с ним в деревню. Вадим ведёт машину, а я сижу, делать нечего, так что я занимаюсь энергетикой. По тем временам мы мало разбирались, естественно, в аномалиях и прочем подобном. Я прихожу в себя, говорю: «Сейчас нас догонит чёрная машина, вот такая». Машин тогда было довольно мало, а дорога вообще была пустая. Мы остановились покушать, и тут нас догоняет эта чёрная машина, объезжает. Я говорю: «Минут через 30 мы её догоним». Вадим посмотрел на меня эдак удивлённо: «С чего бы мы ее догнали?» Я ему объясняю, что она должна слететь с дороги. Мы покушали, поехали, километров через 20 догоняем эту машину, она в бедственном состоянии ковыляет колесом. Едем дальше. Я продолжаю заниматься, и говорю: «Километров через 10-12 – большая авария, с нехорошими исходами в том числе». Вадим недоверчиво на меня посмотрел, ухмыльнулся. Поехали дальше. Подъезжаем – авария. Действительно серьёзная, как я и описывал. Вадим посмотрел на меня так, как будто увидел, что собака заговорила с ним человеческим языком. Как он потом рассказывал, он впервые понял, что это серьёзно. До этого он думал, что люди «бабки делают», мол, дай-ка и я с ними тоже поделаю. В результате Вадим большое количество времени и сам посвятил этому, а на сегодняшний момент он больше занимается в сфере психологии.

Собственно, Вадим в своё время, как руководитель, выдержал первую серьёзную проверку, которую на нас наслали несколько наших бывших участниц, имевших хорошие контакты с психиатрами. Там было много весёлого, но мы отстояли тогдашнюю нашу точку зрения и поняли, что нас в покое не оставят. И тогда я сказал, что надо очень внимательно следить за тем, что мы делаем. Нужно изучать законодательство. Нужно изучать массу других интересных элементов, только это позволит нам выжить. Мы и изучали.

Постепенно мы вырастали потихонечку. В том числе, в тот период времени появился бизнес-клуб, и ряд людей, которые имели управленческий опыт и кое-какие деньги, задали вопрос, а не пора ли нам «вырастать из подгузников»? Я им ответил, что вопрос поставлен правильно, но давайте его решать вместе, поскольку я – личность творческая, а вопросы коммерческие оскорбляют внутренний мир «великого учителя».

Люди подошли к этому вопросу с пониманием. И около полутора лет этот проект осмысливался. В итоге было принято решение вылезать из подвала. И вдвоём с будущим ректором института, господином Горюновым, оставив всё там, где это было, мы выбрались из подвала. Была куплена первая квартира на улице Зверинской площадью 130 метров. Она была отремонтирована полностью. Там мы собирались делать Центр, и, в принцине, Центр был сделан.

Всё бы хорошо, но под нами в полуподвальном помещении поместился фитнес-центр. И в этот фитнес-центр ходили мужики просто неимоверных габаритов, практически квадратные. И они не придумали ничего умнее, как повесить грушу на балку и колотить по ней круглые сутки. Из-за этого, как сейчас помню, когда мы сидели пили чай, кружки бегали по столу в прямом смысле этого слова, без всякого телекинеза. Горюнов ходил к ним говорить пару раз, а потом оказалось, что самый простой и, наверное, единственный, вариант – это просто их скупить. И они были скуплены.

И к этим 130 метрам добавилось ещё 240 метров полуподвального помещения. Там мы сделали перепланировку, появился спортивный зал, душевые. Мы вдруг поняли, что можно заниматься не только консультированием, но и делать это несколько шире. Через какое-то время помогли добрые люди, и мы добавили к этой площади ещё одну квартиру на этом же этаже. И на сегодняшний момент институт имеет площадей порядка 500 метров.

И вот на этих метрах происходило уже действительно реальное становление. Мы для себя решили так: деньги, конечно жалко, но при этом деваться некуда. Мы сделали хороший ремонт по евростандарту и начали работать нормально, как по своим интересам, так и, к сожалению, в области регулирования законодательства. Это было сделано потому, что если бы на тот момент мы не зашевелились, то, как нам сказали в правительстве Российской Федерации, уже в 2004-м году не было бы ничего, относящегося к экстрасенсорике.

В 2002-м году нами был остановлен законопроект по основам здравоохранения, который на самом деле стал бы концом экстрасенсорики в России. На сегодняшний момент ситуация, конечно, резко улучшилась, потому что уже года полтора у нас существует такое понятие как «экстрасенс», введёное в перечень экономических видов деятельности. В дополнение к целительству это очень хорошее подспорье. Но то, что было тогда - было ужасно. И тогда бились действительно ради того, чтобы мы могли открыто собраться, например, здесь.

Итак, именно на улице Зверинской происходили самые главные моменты становления нашего Направления. Именно тогда стало понятно, что без контактов с определёнными оргструктурами, государственными структурами Направление выстоять не сможет. Было понятно, что избавляются от направлений просто потому, что те надоели. При этом не разбираются, хорошее ли направление или плохое. Более того, если учесть, что наш институт является одним из двух институтов в России, которые когда-либо имели честную образовательную лицензию на целительство, то он, естественно, стоял в списке одним из первых. Более того, на определённом этапе задачу нашего уничтожения поставил для себя петербургский Минюст. Стало понятно, что если мы сами не «почешемся», то никто не «почешется».

И мы начали налаживать отношения. В этом очень помог Олег Генрихович Шапиро со своим школьным приятелем, руководителем Союза потребителей России, на тот момент членом Государственной Думы, господином Шелищем. Именно тогда мы довольно много работали по законодательству государства, на тот момент по законодательству Содружества Независимых Государств - СНГ, которое появилось на месте бывшего Советского Союза. Тогда мы хорошо и глубоко начали изучать законодательство в той части, которая касается в том числе и нас. Тогда возникли первые экономические проекты, которые позволяли поддерживать Направление и до сих пор поддерживают, и за которые меня многие ругают. Потому что, как я понимаю, по их мнению, в подвале было лучше, и в подвале надо было до сих пор оставаться.

С тех пор мы получали новые лицензии, мы открывали новые направления. Но основное оставалось важнейшим.

Институт, ассоциации, профсоюзы – это вторично. Я всегда говорил людям: пускай закрывают юридическое лицо – ничего страшного. Остаются люди. И если люди остаются, то они могут работать, они могут открывать новые юридические лица.

Оставалось признание нашего Направления за рубежом и у нас, оставалась некая перспектива, которую мы видели в своей работе и в работе других людей. Да, безусловно, при этом приходилось несколько ограничивать свои аппетиты, например, мы уже не могли настолько открыто апеллировать к «высшим» или «низшим» силам. Потому что это не совсем правильно, знаете ли, иметь государственные лицензии и при этом так себя вести.

Но мы вырабатывали новый словарный запас, который очень не нравился нашим старым «прихожанам». Им очень нравились старые термины, которые как произнесёшь, так всех перекашивает. Страшно смотрится вообще-то, если человек подбегает и говорит: «Это проклятие!» Само слово «проклятие» вызывает определённую судорогу. Особенно, если сделать при этом страшные глаза. А вот термин «энергетическое воздействие агрессирующего характера» как-то даже и не страшен. 

Наверное, нет никакого смысла описывать историю нашего Направления в подробностях. Потому что в этом случае мы перейдём на частные истории людей, в том числе находящихся здесь. Их довольно много. Многих людей в этом зале я знаю только поимённо, многих – знаю в лицо, но лично не знаком.

Но история Направления, по сути, - это история всех этих людей. Как мы можем обойти историю Направления, если мы, к примеру, видим на фотографиях какого-то человека – подтянутого, интеллигентного, красивого, здравомыслящего. А потом мы видим этого же самого человека – жирного, потного, мерзкого, гнусного и старого.

Но во всём остальном наша история – это наличие образовательных программ, которые пробились, в том числе, в науку. Это наличие тех возможностей, которые на сегодняшний момент есть, и которые, может быть, кого-то пугают, но без которых Направления не было бы. Это наличие международных и внутрироссийских профессиональных связей. Это умение эти связи использовать и быть самодостаточными. На сегодняшний момент мы развиваемся и довольно много денег тратим на развитие, при этом ни у кого не находимся в долгу. Это большой плюс.

При этом, конечно, возмущает в определённой мере глубокое невнимание российской науки к тому, что у нас происходит. Иначе как омерзительной подлостью я не могу назвать позицию учёных, существующих на деньги налогоплательщиков и плюющих на подобные вещи. Мне не понятна наука, в том числе фундаментальная физика, которая, встретившись с тем, что это существует, делает невинные глаза и отворачивается.

Когда учёные впервые исследовали эффект электромагнитного поля, то наиболее продвинутые из них говорили, что электромагнитное поле никогда нельзя будет использовать в серьёзных целях по причине того, что оно очень слабое, и его хватит максимум на какие-нибудь игрушки. Вот сейчас бы поднять тех учёных и показать, что происходит с правильным применением электромагнитного поля.

Та же самая ситуация и здесь. Да, способность человека сдвигать бесконтактно, например, коробок спичек или стрелку компаса – смешная, но ведь её никто не исследует по-серьёзному. Откуда мы знаем, каковы дальнейшие возможности этого. И мне хочется, используя мои способности, взглянуть в глаза всем седым академикам, которые, претендуя на то, что они честные люди, продолжают лгать людям, живущим в стране и в мире вместе с ними. Лгать своим детям и всем остальным. Подобные вещи совершенно непонятны.

Мне не понятно, почему ЭТО является немедицинской отраслью, хотя включено в здравоохранение. Да, оно не доказательно. Но надо учить, надо исследовать. Мне не понятно, почему двадцать лет мы продвигаем эту область исключительно на свои средства. Вы знаете, что Россия – одна из немногих стран, где на народную медицину не выделяется ни копейки?

Когда мне начинают объяснять, что во всех странах народная медицина является дополнительной – для меня это смешно. В своё время мы довольно серьёзно искали информацию, в том числе по линии Всемирной Организации Здравоохранения. Главу по целительству в России в международный справочник ВОЗ писал лично я. Любопытная вещь: именно в ведущих европейских, азиатских, американских и других странах из бюджета в народную медицину уходит огромное количество денег. Вы знаете, что, например, в Канаде до 70 процентов населения пользуется услугами народных целителей? До 70 процентов! И когда мне врачи начинают рассказывать о том, что люди пользуются услугами целителей, якобы, только если здравоохранение плохое, я хохочу, я привожу статистику Соединённых Штатов Америки, Германии, Англии, Японии, Австралии и других стран. А нас никогда не знакомили с этой статистикой.

В этом году Геннадий Николаевич Дульнев мне сказал: «Владимир Викторович, а вы знаете, что в Петербурге проходил довольно хороший форум физиков, и господин Кругляков, руководитель Комиссии по борьбе с лженаукой, сказал, мол, в свете сегодняшних доказательств, похоже, года через два нам придётся признать факт наличия экстрасенсорики». Представляете, насколько нужно быть подонком, чтобы сказать: «Нам придётся».

Спрашивается, разве так можно говорить о заслуженных людях? Но, вы знаете, мой опыт подсказывает, что чем более человек заслуженный, тем более он должен быть осторожен в своей деятельности. Потому что даже маленькие вещи, которые делает обычный человек, в руках этого «большого» человека приобретают чрезвычайно неприятную окраску.

Например, он может иметь какие-то личные качества, которые нравятся или не нравятся окружающим. Но ведь Комиссия по борьбе с лженаукой – она, ни больше ни меньше, претендует на все знания. И она имеет много довольно мощных механизмов для того, чтобы испоганить жизнь тем, кто ведёт науку, как они считают, не в том направлении.

Но в данном случае наш эффект – доказан.

А теперь – еще одно. Всё дело в том, что нам просто не имеют права запрещать использовать эти вещи. Если в школе наших детей учат, что этого не существует – у наших детей из рук вырывают саму возможность просто попробовать. А как относятся к нашим детям в школе? К тем детям, которые у нас занимаются и умеют делать многие вещи? Как к придуркам? И кто – педагоги?..

Это я знаю, что в педагоги, особенно начальных классов, идут в основном люди, которые, как правило, боятся взрослой жизни. Но дети-то их мнение воспринимают, как истину! А теперь представьте: взяли вашего ребёнка и в классе его унизили при всех. А вы ничего не можете на это сказать: вашего ребёнка просто сживут со свету. Они и так его уже обгадили и опустили, что называется, ниже плинтуса.

Когда мы говорим о достижениях нашего сегодняшнего положения, мы можем совершенно точно говорить о том, что впервые за всю историю последние два года люди, посещающие наше Направление, могут с полной ответственностью отвечать оскорбляющему их человеку оскорблением навстречу. Потому что с тех пор, как мы доказали, что это существует, это существует для всех. С тех пор вопрос обсуждения самого факта перешёл в область некоего «бубнежа», когда кто-то бубнит себе на кухне, что ему что-то не нравится.

Во всех спорах я уже несколько лет занимаю такую позицию: как только кто-нибудь из физиков или из «лириков» начинает говорить о том, что, мол, у меня существуют сомнения, я ему говорю так: «Хорошо, если вы готовы полчасика потратить, то пойдёмте – вас научат. Не готовы – заткнитесь и не поднимайте эту тему». В ответ: «Как Вы можете?!» На что я отвечаю: «А как Вы можете меня оскороблять?»

Мне могут сказать: «Это не оскорбление, это такой научный спор, диспут». Какой диспут?! Уже все доказано! Так вот, последние два года люди, которые когда-либо занимались в нашем Направлении, получили впервые фактическую возможность чувствовать себя действительно гордо и не «прижимать уши». Кому-то из окружающих это не нравится, кому-то нравится.

Пожалуй, о самом Направлении те люди, которые сидят в зале, особенно те, которые очень давно у нас занимались, способны рассказать больше меня. Потому что они видели развитие Направления изнутри. То, что видел я, это, быстрее, не развитие самого Направления, а стратегические цели и их решения, которые, будем откровенно говорить, зачастую стоили мне и эффективности занятий, и настроения, и седых волос.

Но при этом я усвоил чётко: поручать это кому-либо вдвойне опасно. Потому что люди, занимающие руководящее положение, зачастую ведут себя очень подло. Даже у нас.

Иногда мне задают вопрос: «А ты что, не можешь их рассмотреть?» Я отвечаю: «Могу». А мне говорят: «А почему же так произошло?» Я отвечаю: «Человек должен иметь, в конце концов, право на свое действие». «Ну, как же, ты же за людей отвечаешь!» Я – нет. Я за людей не отвечаю. Это люди за меня отвечают. Это вы, сидящие в этом зале и отсутствующие здесь, отвечаете за то, будет существовать наше Направление или не будет.

Зачастую довольно богатые люди говорили мне так: «Слушай, тебе это всё надо? Чего ты с этим со всем мучаешься? Давай сделаем очень просто. Мы тебе устанавливаем вот такую зарплату, значительно превосходящую то, что ты сейчас получаешь, и ты будешь домашним другом. Ведь жалко тебя просто по-человечески». А мне в этот момент вспоминается тот самый китаец из многочисленных фильмов про единоборства, который живёт на кухне у хозяина, готовит еду, убирается. А в промежутках между кухонной деятельностью тренирует хозяйку. Понимаете, я к этому, мягко говоря, не готов. Это – во-первых.

А во-вторых, я считаю, что многие вещи из тех, которыми я занимаюсь, должны быть доступны людям последующего поколения, даже если предыдущие поколения вели себя недостаточно хорошо.

К примеру, на сегодняшний момент мне приходится иметь дело с людьми более сложными. Занятия, которые происходили 20 лет назад или 10 лет назад – это совсем другие занятия. Сейчас люди оболванены до предела средствами массовой информации. К примеру, когда мне человек начинает объяснять, что пиво – это не алкоголь, я предлагаю ему посчитать, сколько пива он выпивает за день. И у человека выпучиваются глаза, когда он выясняет, что выпивает он на самом деле два стакана водки. А я ему ехидно к этому добавляю, что пускай он еще посчитает, насколько почки перегружены лишней жидкостью. Средства массовой информации превращают современного человека в непроходимого идиота! И работать с людьми значительно сложнее.

Но при этом я не могу себе позволить уйти куда-то в другую область. Потому что я считаю, что если однажды человек, который во мне нуждается, придёт и не обнаружит меня, наверное, что-то будет не так. Хотя, честно скажу, очень часто появляется желание встать и больше не садиться. Довольно часто такое желание появляется именно после того, как человек, которому что-либо доверяли, подводит. А таких становится всё больше, будем откровенно говорить.

Ну, основным результатом развития нашего Направления является, пожалуй, полупустой зал. Если по-честному, то в глубине души я чувствую себя глубоко оскорблённым.

Несмотря на то, что я не планировал, сколько людей придет, когда я увидел, что в зале у нас такое количество людей, настроение моё разделилось на две части. Одна часть глубоко благодарна тем людям, которые пришли сюда, а вторая часть испытывает полное недоумение по отношению к тем людям, которые когда-то называли себя моими хорошими знакомыми, когда-то говорили о том, что в связи с тем, что они к нам попали, изменилась их жизнь, и которые сейчас не нашли времени здесь находиться. Это при том, что через мои руки прошло порядка 200 000 человек.

Для меня лично, это, наверное, оценка моего труда. И у меня на душе сейчас непросто.

Я глубоко разочарован. При этом я могу вам повторить ровно то, что говорил всегда, когда вы приходили ко мне заниматься. Я говорил о том, что вы вольны принимать те решения, которые вы считаете нужным принять, и это ваше дело. И дело тех людей, которых здесь нет. Если вы разделяете со мной это разочарование в отношении тех людей, то, думаю, оно справедливо. А с другой стороны, никто ни от кого ничего не требует. И, по сути, мы будем идти дальше.

Когда мы начинали строить загородный центр, я собрал участников и задал вопрос. Мы собрались за столом, и я сказал: давайте представим себе, что этот загородный центр не будет нужен никому, кроме нас. Ни один человек туда не поедет кроме нас самих. Будем мы его строить или нет? Потому что я не могу гарантировать, что этот загородный центр будет кем-то востребован.

Андрей Михайлович Слученков при этом присутствовал и не даст мне соврать. Было принято решение, что, независимо от того, будет там народ или нет, будут люди приезжать или нет, мы будем строить этот центр. Мы его строим. Если я вам назову сумму, которая туда уже «закопана», многие попадают со стульев. Ну, а кто-то, может быть, скажет, что этого ещё мало, и будет прав. Потому что туда ещё вкладывать, вкладывать и вкладывать.

Когда-то, 19 лет назад, на одном из занятий я пообещал людям, что двадцать лет спустя будет лицензированный институт, где будет проходить обучение, будет большой загородный центр, и будет серьёзное положение. Я выполнил своё обещание. Я сделал то, что обещал.

К этому можно, пожалуй, привести интересную историю из детской книги Успенского «Крокодил Гена и его друзья». Чебурашка мучился оттого, что у него нет друзей. И крокодил Гена мучился оттого, что у него нет друзей. И они решили строить Дом Дружбы. И когда они строили Дом Дружбы, стали подходить другие. А когда они построили этот дом, то вдруг оказалось, что все передружились, пока его строили. И Дом Дружбы уже никому из них, в общем-то, и не нужен.

Вы знаете, строительство нашего центра, создание института и тому подобные вещи очень похожи на вышеописанную историю. Те люди, которые встали на ноги, которые поднялись, и которые развивали Направление, будучи авангардом, в принципе, на сегодняшний момент особо не нуждаются ни в институте, ни в Загородном центре. И больше, пожалуй, ими пользуется ряд новых людей, которые приезжают заниматься. Хотя есть и некоторые «старые», которые регулярно посещают.

Но факт остаётся фактом. Я свои обещания выполнил. И, пожалуй, с сегодняшнего дня я могу считать себя свободным от обязательств. Со своей стороны те люди, которые приходили ко мне заниматься, никаких обещаний на себя не брали.

И мы оказываемся в очень интересной ситуации. Останется ли после нас что-то нашим детям? И смогут ли наши дети заниматься тем, чем довелось заниматься нам, не опасаясь быть обвинёнными в том, в чём обвиняли нас?

Я думаю, что именно об этом не думают те люди, которые здесь отсутствуют. Если вы думаете, что всё закончилось, вы глубоко заблуждаетесь. Наука и медицина активно делают всё для того, чтобы стало понятно, что настоящая экстрасенсорика и настоящая народная медицина – в медицине и в науке. И если всё пойдёт теми же темпами, то, может быть, уже лет через пять выяснится, что тот не народный целитель, если у него нет докторской на медицинскую тему, и тот не экстрасенс, если он не дипломированный физик. Не думайте, что я шучу. Я знаю значительно больше об этом, чем вы.

В этом году я побывал на одном из мероприятий. Это мероприятие, которое ежегодно проводил в своё время Гальперин, ныне покойный. В этом году оно прошло под основным руководством Егорова, его бывшего директора, а ныне самостоятельного товарища, и Карпеева Алексея Алексеевича, который возглавлял в Минздраве центр по исследованию народной медицины. Господа, я вам заявляю совершенно чётко: то, что я видел, - это смерть народной медицины.

Нет, народную медицину никто не закрывает. Просто народными медиками теперь будут считаться только люди, которые подходят под понятие «своих». А всё абсолютно ложится под институты и академии. Бывшее гальперинское направление, которым ныне частично руководит Егоров, полностью «сливается» в медицину.

Тогда возникает вопрос: а экстрасенсорика – как? Думаю, стоит только Комиссии по лженауке чуть-чуть ослабить хватку, и тут же всё уйдёт к физикам. И вы получите опять свою судьбу: сумки, авоськи и пожирание той лавины тошнотворной блевотины, которая идёт через средства массовой информации.

Вы можете сказать: «Ну, это не так». Я вам предлагаю съездить в Германию. Там это произошло давно. Под понятием «экстрасенсорика» там подразумевается совсем не то, что у нас. И под понятием «целительство, хилер-практика» - тоже совсем не то. У них целитель – это человек, который купил прибор в магазине и год отучился на нём работать. И теперь, когда к нему приходят клиенты, он ставит электроды в нужные точки и уходит покурить. Если вы думаете, что там под народной медициной понимают то же самое, вы глубоко заблуждаетесь.

На такой тоскливой, по привычке, ноте я, наверное, завершу своё выступление. Почему? Отвечу словами одного известного персонажа: «Мы строили, строили и, наконец, построили».

В тяжёлые времена, когда надо строить, людей объединяет общий энтузиазм. Настоящая проверка наступает в тот момент, когда наступает затишье. Когда надо следить за самими собой, в то время как нас окружает огромное количество таких вкусных продуктов. Когда нужно следить за собственным душевным состоянием, в то время как телевизор работает 24 часа в сутки, и там столько интересных программ.

Всё чаще я встречаюсь с тем, что люди приходят и говорят: «Знаете, мы в тяжёлом материальном положении, сделайте скидочку». Я удивляюсь, говорю: «Курс стоит копейки, какую скидочку-то?» И слышу в ответ: «У нас очень тяжёлое материальное положение, мы сейчас в Гонолулу едем на три недели отдыхать». В добрые старые времена я помню, такого не было. Тогда придти попросить скидку могла пенсионерка. Но сейчас всё чаще и чаще я слышу подобное от людей вполне нормальных.

А во всём остальном, я глубоко благодарен вам: людям, которые имеют отношение к нашему Направлению, и приглашённым людям, за то, что вы к нам пришли, отозвались. И за то, что вместе со мной приглашённые люди видят и доблесть, и стыд этого мероприятия. На этом благодарю тех, кто пришёл сюда, и теперь готов вместе со всеми послушать рассказы тех людей, которые расскажут что-нибудь из прошлого. Только просьба: не вводите в краску «великого учителя»…